Регионы
Тверь
Тула
Ульяновск
Уфа
Чебоксары
Череповец
Ярославль
Рязань
Самара
Санкт-Петербург
Саранск
Саратов
Сергиев Посад
Ставрополь
Старый Оскол
Сызрань
Нальчик
Нижний Новгород
Новотитаровская
Новочеркасск
Орел
Пенза
Пятигорск
Ростов-на-Дону
Воронеж
Казань
Калуга
Краснодар
Курск
Липецк
Махачкала
Назрань
Москва
Лобня
Чехов
Электроугли
Белгород
Брянск
Владикавказ
Владимир
Волгоград
           Отдел продаж
МЕНЮ

НАШИ НОВОСТИ

31.03.2017

Акция! Бесплатная доставка по Уфе

[подробнее ]

22.06.2016

Cнижена цена на металлопрокат: полоса - от 34000 руб/тн

[подробнее ]

05.05.2016

Вниманию потребителей и производителей арматурного проката. Возможно появились новые мошенники

[подробнее ]




Новые позиции в нашем ассортименте: Лист ст. 09Г2С 2 мм
Лист рифленый 10мм
Лист оцинкованный 2,5 мм
Лист оцинкованный 1,2 мм
Проволока оцинкованная 1,8 мм
Проволока оцинкованная 2 мм
Проволока оцинкованная 2,5 мм
Проволока оцинкованная 3 мм
Проволока оцинкованная 4 мм
Проволока оцинкованная 6 мм


  Версия для печати 

29.05.2006 | Интервью: Алексей Мордашов, гендиректор “Северсталь-групп”. “Я не собираюсь командовать Arcelor”. Ги Долле: “Нам ближе “Северсталь”.

Интервью: Алексей Мордашов, гендиректор “Северсталь-групп”.
“Я не собираюсь командовать Arcelor”.

Алексей МордашовВладелец “Северстали” Алексей Мордашов через пару месяцев может стать фактически мажоритарным акционером крупнейшей в мире сталелитейной компании Arcelor — передав ей долю в “Северстали”, он получит взамен 38,5% ее акций. Мордашов давно шел к этой цели. Он первым среди коллег по цеху приватизировал комбинат и смог удержать его в своих руках, первым стал покупать зарубежные активы. А два года назад объявил о намерении вывести “Северсталь” в пятерку крупнейших сталелитейных компаний мира. Сейчас эта цель находится от предпринимателя на расстоянии вытянутой руки.

Впрочем, претендовавший на поглощение Arcelor нынешний лидер сталелитейной индустрии — Mittal Steel вряд ли сложит оружие. Но Мордашов говорит, что готов к борьбе. Похоже, мысленно он уже выиграл битву за Arcelor и теперь спешит поскорее приступить к работе в новой компании.

— Как долго велись переговоры о сделке с Arcelor и когда вы поняли, что ее удастся провести?

— Мы давно общаемся с руководством Arcelor. Так, с [гендиректором компании] Ги Долле познакомились 10 лет назад. Тогда он еще не был гендиректором Arcelor, да и самой такой компании не существовало. В 1996 г. он был директором по стратегии Usinor и приезжал к нам в Череповец. С тех пор мы создали СП “Севергал” с $210 млн инвестиций, совместные метизные проекты. В Arcelor нас знают и нам доверяют, а это создавало очень благоприятный фон для переговоров. Сама же тема слияния, обмена акциями в той или иной форме уже обсуждается нами почти четыре года. Речь, конечно, тогда не шла о больших пакетах… Но с тех пор в течение почти четырех лет мы постоянно вели переговоры.

— Могла бы состояться ваша сделка, если бы не вмешательство Mittal Steel?

— Думаю, да.

— Когда?

— Не знаю. Mittal, конечно, стала катализатором наших переговоров. Но все-таки в основе нашей сделки лежит не эта ситуация, а экономические интересы. Мы создаем лучшую в мире компанию. EBITDA на 1 т произведенного металла у нас на 63% выше, чем у Mittal. И это без учета синергии, которая ожидается в размере почти 600 млн евро. Добавьте долгосрочную устойчивость, вертикальную интеграцию, уникальные ниши. И Arcelor, и “Северсталь” всегда стремились производить продукт с наибольшей добавленной стоимостью — автолист, а также продукцию для нефтяников и газовиков — штрипс, трубы, в том числе и большого диаметра. При этом по поставкам автопрому Arcelor на голову выше всех конкурентов, а объединенная компания займет в этом сегменте 22% рынка.

“Северсталь” же приносит в состав Arcelor кроме хорошего качества и продуктового портфеля низкие издержки и вертикальную интеграцию. Благодаря этому Arcelor из годового объема в 70 млн т стали 20 млн т будет производить в регионах с низкими издержками, но с прекрасными перспективами роста рынка — России и Бразилии. А у самой Arcelor прекрасные позиции в Европе — самом привлекательном в мире рынке стали. Такого нет ни у одного из наших конкурентов.

Очень важно, что и мы, и Arcelor верим в консолидацию, но не в любую, а только в консолидацию в определенных рыночных нишах. С этой точки зрения мы идеальные партнеры, поскольку вместе имеем максимальное присутствие в самой привлекательной нише — поставках для автопрома. Это дает высокие доходы и высокую устойчивость.

— Как вы думаете, чем ваше предложение оказалось лучше предложения совладельца Новолипецкого меткомбината (НЛМК) Владимира Лисина?

— Я не знаю, что предлагал и предлагал ли вообще г-н Лисин. Владимир Сергеевич — прекрасный предприниматель с громадным потенциалом, что видно хотя бы по капитализации НЛМК. Ему многое удалось и многое еще удастся.

— Сделка с “Северсталью” спасает Arcelor от поглощения. Но и в России возможно создание гигантского сталелитейного холдинга на базе группы “Евраз” и активов, которыми управляют Алишер Усманов и его партнеры. Насколько этот фактор влиял на вашу сделку?

— Не влиял. Когда ты делаешь слияние или поглощение, необходимо четко понимать, зачем это надо. В альянсе с Arcelor нас привлекала возможность получить одновременно краткосрочные и долгосрочные стратегические преимущества, чего не давала ни одна из российских сделок.

— Выходит, на российской экспансии вы поставили крест?

— Вовсе нет. Мы по-прежнему заинтересованы в росте у себя на родине. И за счет инвестирования в новые проекты, и за счет слияний на взаимовыгодных условиях. К тому же мы хотим сохранить глобальное лидерство, а для этого надо постоянно расти.

— Сделкой с Arcelor вы сделали гигантский шаг вперед. Что теперь будет с остальными российскими металлургами?

— Наш пример показывает, что все возможно. Да и одной Arcelor мировая металлургия не исчерпывается. Я думаю, что сделка является шагом вперед для всего российского бизнеса. Никогда до этого российская компания такого масштаба не становилась частью глобальной компании, лидирующей в своем секторе в мире, с получением российскими акционерами доминирования в этой компании. Никогда еще суммы сделки не были такими большими. Это показывает, что и для всего российского бизнеса существует множество возможностей.

— Говорят, вы давно пытались получить одобрение на сделку с Arcelor в Кремле, но никак не могли получить разрешение на нее из-за установки, что иностранцам нельзя передавать контроль над крупнейшими промышленными компаниями…

— Я ничего не знаю о долгих переговорах с Кремлем. Я консультировался со многими людьми, имеющими власть и влияние в нашей стране. И, знаете, нашел у них понимание. Важны акценты, важна защита интересов. Самое главное в этой сделке — выход российского бизнеса на мировую арену. Мы становимся доминирующим акционером в крупнейшей в мире сталелитейной компании. А разговоры о заборе, которым мы якобы отгородились от иностранцев, абсолютно безосновательны. Мы хотим интеграции в мировую экономику. Весь вопрос в условиях. И вот в этом вопросе я полностью поддерживаю тех, кто говорит: “А нам за это что?” Когда отвечают: “Поставляй” или “Давай тебя съедим”, это нравится далеко не всем. А вот у нас совсем другая сделка, в которой Россия получает достойное место. Всем нравится. Если завтра будет следующая сделка, которая будет достойна России, это тоже всем понравится.

— В пресс-релизе написано, что Arcelor получает 89% акций “Северстали”, но у вас сейчас всего 82%. Чьи пакеты еще участвуют в сделке?

— 89% станет после консолидации горнорудных активов. Впрочем, эта цифра еще не окончательная. Она определится в конце июня.

— Этот пакет контролируете лично вы или у вас появились партнеры?

— У меня есть партнеры — несколько высших менеджеров, у которых очень маленькая доля, все остальное принадлежит лично мне.

— Почему миноритарным акционерам “Северстали” не предложат поменять их акции на бумаги Arcelor?

— “Северсталь” — российская компания, которая котируется и будет котироваться на российском рынке. А решение, предлагать ли акционерам обмен акций, будет принято позднее.

— Почему вы не только производите обмен активами, но и доплачиваете еще 1,25 млрд евро за свой пакет в Arcelor?

— Деньги в сделке нужны для того, чтобы показать акционерам Arcelor серьезность моих намерений. Поэтому оценка компании подтверждена не только моими активами, но и наличностью. Из всего этого и складывается оценка 44 евро за акцию Arcelor. Ну и, конечно, чем выше доля, тем лучше для меня. К тому же Arcelor сейчас выкупает 150 млн собственных акций. Когда выкуп завершится, эти бумаги будут аннулированы, а моя доля вырастет до 38,5%.

— Mittal вряд ли сдастся и наверняка повысит оферту акционерам Arcelor. Вы готовы к этому?

— Вероятно, Mittal ответит. Но сделка с Arcelor для нас очень важна. Поэтому мы сделаем все, чтобы она состоялась. В разумных пределах, конечно.

— Какие обязательства вы берете перед Arcelor и какие права получаете?

— В ближайшие три года я буду голосовать своим пакетом в соответствии с решением совета директоров. Сегодня на собраниях акционеров Arcelor явка не превышает 40% от сегодняшнего количества акций. Так что через три года моего пакета будет достаточно, учитывая, что акционерная капитализация Arcelor сильно размыта, следующий за мной, второй по величине держатель акций будет иметь всего 5%, а остальные — и того меньше. В ближайшие три года я буду неисполнительным президентом совета директоров.

— В чем смысл этой должности?

— Она специально введена в рамках нашей сделки. Я буду участвовать в формировании повестки совета директоров. Кроме того, я являюсь председателем комитета при совете директоров по стратегии, который будет рассматривать все важнейшие решения компании: стратегию, слияния и поглощения, инвестиции, увеличение уставного капитала, поправки в устав и т. д. В этом комитете, включая меня, будут два представителя “Северстали” и два — Arcelor.

— Насколько велика вероятность того, что акционеры Arcelor не одобрят вашу сделку?

— Для этого необходимо, чтобы против проголосовало более половины от их общего числа.

— В презентации “Северстали” и Arcelor указано, что вы имеете право прекратить сделку, если Mittal приобретет менее 50% акций европейской компании…

— Не забывайте, что оферта Mittal уже действует. Поэтому мы зарезервировали за собой право посмотреть, какой пакет они наберут. Нам хочется, чтобы в объединенной компании было понятное корпоративное управление, чтобы ее не раздирали противоречия акционеров. Если же Mittal набирает больше 50% от будущего акционерного капитала, сделка будет расторгнута.

— Будут ли представители “Северстали” назначены на исполнительные должности в Arcelor?

— Несомненно. Сейчас правление компании состоит из четырех человек. Когда сделка будет закрыта, оно будет расширено до шести за счет менеджеров “Северстали”. Кандидатуры будут объявлены позже.

— Разменяв 82% акций в “Северстали” на 32% в Arcelor, вы превращаетесь уже скорее в финансового инвестора…

— Еще раз напоминаю: в июле наша доля должна вырасти до 38,5% после допэмиссии, выкупа и погашения акций. А в собраниях сейчас участвует максимум 40% от сегодняшних акций. Мы получаем очень сильное влияние. Поэтому я совсем не предполагаю быть портфельным инвестором, как, впрочем, и командовать Arcelor. Я все же не знаю компании как следует, ведь это десятки заводов, расположенных на нескольких континентах, да еще плюс сервисные центры. Да что там говорить, вся Россия делает в год 60 млн т стали, а новая Arcelor — 70 млн т.

Но определенный вклад в работу компании я внесу. На работу в Arcelor потребуется очень много времени, даже несмотря на то что моя должность будет неисполнительной. Кроме того, я остаюсь председателем совета директоров “Северстали” и по нашей договоренности отвечаю за работу российских предприятий. Так что задач сегодня больше, чем времени на их решение.

— Не собираетесь ли вы выходить из других проектов?

— Пока нет. Они все живут своей жизнью — и довольно успешно. Как раз в них я скорее выполняю роль финансового инвестора.

— Как вы планируете распоряжаться пакетом акций Arcelor?

— Планирую в течение всей жизни оставаться акционером Arcelor.

— Намерены ли вы увеличивать свой пакет?

— В течение четырех лет я не имею права этого делать. Затем, чтобы докупать акции, придется получать разрешение властей Люксембурга. Но особого смысла в этом нет — очень дорого.

 

 

Ги Долле: “Нам ближе “Северсталь”.

Ги ДоллеC начала года Arcelor ищет способы спастись от враждебного поглощения Mittal Steel. На прошлой неделе стало понятно, что в роли спасателя будет выступать совладелец “Северстали” Алексей Мордашов.

Чем его предложение устроило Arcelor, “Ведомостям” рассказал генеральный директор европейского концерна Ги Долле.

— Почему вы предпочли “Северсталь” другим предложениям?

— В первый раз я повстречался с Алексеем Мордашовым в апреле 1996 г., и с тех пор мы сохранили очень хорошие отношения. К тому же несколько лет назад мы начали совместный проект в Череповце по производству автолиста — Severgal. А в октябре 2002 г. Алексей и я начали рассматривать возможности по сближению бизнесов. Мы привлекли консультантов, банки, пытаясь найти пути к объединению, но тогда нам это не удалось. Год назад мы опять стали разговаривать, но нам опять не удалось договориться по цене и по составу активов, вносимых Мордашовым в Arcelor. Но мы оставались друзьями, а предложение Mittal Steel послужило катализатором: около двух месяцев назад мы сильно продвинулись и наконец договорились. Эта сделка взаимовыгодна, ведь “Северсталь” — это суперкомпания.

— Чем Мордашов лучше Миттала?

— Риски в сделке с “Северсталью” ограниченны. Политика Мордашова нам нравится больше, и модель управления “Северстали” нам ближе.

— Совладелец НЛМК Владимир Лисин предлагал купить такой же пакет в Arcelor, но за деньги. Чем вас это предложение не устроило?

— Я очень уважаю Лисина. И НЛМК — отличная компания. 2-3 года назад я побывал там. Впечатлился. Но этот вопрос я оставлю без комментариев.

— Мордашов не может голосовать акциями Arcelor вразрез с рекомендацией совета директоров. А в “Северстали” он был хозяином…

— Это нормально. За все время существования Arcelor решения принимались единым голосованием. А Мордашов займет очень значительную позицию, он будет президентом совета директоров, главой комитета по стратегии, в котором два места будут занимать представители “Северстали”. У него теперь другие перспективы. Лучше быть вторым в Риме, чем первым в своей деревне.

— Вы думаете, акционеры одобрят эту сделку?

— Они доверяют нам. Мы считаем, что она выгодна для них, и будем их убеждать.

— Эта сделка показывает, что российская металлургия начинает интегрироваться в мировую. “Северсталь” станет частью Arcelor. Что делать остальными — НЛМК, ММК, “Евразу”?

— Они тоже идут по пути консолидации. НЛМК в прошлом году принял участие в приватизационном конкурсе по Erdemir в Турции. Это значит, что НЛМК также принял решение расширяться. У металлургии в России огромные преимущества, не хуже, чем у бразильской. Так что волноваться не о чем. Просто надо решить, что делать — развиваться в России или интегрироваться в мировую экономику. Мордашов выбрал второе.

— Два представителя “Северстали” войдут в управляющие органы Arcelor…

— Когда была создана Arcelor, в ней были бельгийцы, французы, люксембуржцы и испанцы. У нас огромный опыт работы в многонациональном коллективе.

— Русский язык учить не собираетесь?

— Русские менеджеры хорошо говорят по-английски, Алексей — даже по-немецки. К тому же есть переводчики.


БИОГРАФИЯ

Ги Долле родился 31 октября 1942 г. во Франции. Окончил Ecole Polytechnique, а свою карьеру начал в 1966 г. в Irsid Steel Research Center. В 1980-х гг. перешел на работу в Usinor на должность главы дивизиона труб и листовой стали. В 1986 г. занял пост вице-президента Usinor Aciers, а затем работал еще на нескольких руководящих должностях в Usinor. Гендиректор Arcelor с момента создания.

 

Ведомости